13-09-1925
САЛЬНИКОВ СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ
Нападающий. Заслуженный мастер спорта.
Родился 13 сентября 1925 г. в г. Краснодаре. Скончался 9 мая 1984 г. в г. Москве.
Выступал за клубы "Спартак" Москва (1942 - 1943, 1946 - 1949, 1955 - 1960), "Зенит" Ленинград (1944 - 1945), "Динамо" Москва (1950 - 1954).
Чемпион СССР 1954, 1956, 1958 гг. Обладатель Кубка СССР 1944, 1946, 1947, 1953, 1958 гг.
За сборную СССР сыграл 20 матчей, забил 11 голов (в т. ч. 6 матчей, 2 гола - за олимпийскую сборную СССР). Также за сборную СССР сыграл в 10 (забил 2 гола) неофициальных матчах.
Олимпийский чемпион 1956 г. Участник чемпионата мира 1958 г.
УНИКАЛЬНЫЙ "ТЕХНАРЬ"
Сальников рано и на редкость выразительно начинал (на пороге девятнадцатилетия забил решающий мяч в кубковом финале) - и дальше очень хорошо играл в совершенно разных по стилю командах, московских "Спартаке" и "Динамо". Но наибольшее признание - или, точнее сказать, слава - пришли к нему ближе к тридцатилетию, когда Сальников, уже именуемый молодыми партнерами Сергеем Сергеевичем, вернулся из "Динамо" в "Спартак".
Впрочем, можно сказать, что в "Спартак" он возвращался дважды, ведь отличившийся за ленинградский "Зенит" в матче на Кубок-44 против ЦДКА Сергей Сальников первые футбольные уроки брал мальчишкой в спартаковской Тарасовке. Ходили, между прочим, упорные слухи, что мальчишка этот - внебрачный сын аскета Николая Петровича Старостина. Но так оно или не так, а из "Зенита" его затребовали в Москву. В разрушенном послевоенном "Спартаке" он и стал предвестием той новой команды, которую узнали мы в наметках на рубеже пятидесятых, а через два-три сезона увидели во всем величии.
Но вот на этом-то рубеже Сальникова и потребовало себе "Динамо". Опять же, по слухам, органы госбезопасности угрожали в случае несогласия спартаковца репрессировать его родственников. А Старостины находились в ссылке - заступиться за футболиста было некому.
Переход игрока чистых спартаковских кровей в распоряжение "Динамо" должен бы был обернуться для Сальникова гибелью. Его к тому же не жаловал Якушин, недолюбливали, по-моему, Бесков с Трофимовым. Но в этих-то крайне неблагоприятных для Сергея Сергеевича обстоятельствах для всех и сделалась очевидной крупность его дарования.
Когда среди знатоков с хорошей памятью заходит речь о знаменитом на все времена спартаковце, во главу угла рассмотрения этого форварда - левого инсайда и края - обязательно ставят его технику владения мячом. Определение Сальникова как уникального "технаря" давно сделалось общим местом. И все же лишнее упоминание о техническом могуществе Сергея Сергеевича вовсе не кажется мне праздным.
Сегодня мы, похоже, смирились с мыслью, что судьба наших игроков - уступать и дальше в индивидуальном классе иностранным (я, в основном, про дальнее зарубежье) футболистам. И что уделом отечественного футбола на будущие времена останется изыскивать для соперничества с ними иные качества и средства. А Сальников и на мастеров из сильнейших клубов Италии и Англии своей виртуозностью производил сильное впечатление - и сам любил вспоминать, как блеснул в матче с "Миланом".
Техническая эрудиция Сергея Сергеевича отличалась от ошеломляющего трюкачества Петра Дементьева или бразильцев. Пека любил абстрагироваться от партнеров - чтобы вдруг показать свое небывалое умение в невольной рекламной паузе, веселой, но тормозившей развитие игры в рациональном русле. Я-то лично убежден, что иррациональность в футболе уместна и даже необходима. Но это - к слову, а сейчас, не вдаваясь в справедливость или несправедливость случившегося, замечу про Пеку Дементьева, что в сороковые годы - годы наивысшего интереса к футболу - он в команды, борющиеся за первенство, не приглашался, тогда как Сальников, как и Дементьев-младший, оказывался им необходим.
"Динамо" играло, повторю, в совсем не схожий со спартаковским футбол: пас накоротке хозяева поля в Петровском парке не признавали. Но партнерством с кадровым спартаковцем Сальниковым динамовским форвардам пришлось дорожить: своей молодой энергией он, пожалуй, продлил трудовую жизнь этим классикам-ветеранам.
Человек со спартаковской стороны свои пять сезонов "на чужбине" провел в лидерах "Динамо". И назад его отпустили со скандалом. В пятьдесят пятом году Николая Петровича Старостина назначили начальником команды "Спартак" - и он без промедления настоял на возвращении Сергея домой. На дворе стояла оттепель, но госбезопасность своих позиций не утратила - Сальникову уход из "Динамо" стоил звания заслуженного мастера спорта. Но никогда он так здорово не играл, как по возвращении к родным пенатам.
Место левого края к тому моменту занял молодой олимпиец Анатолий Ильин - Сальников в Хельсинки не ездил, органы все равно не доверяли его спартаковскому свободомыслию, и он заиграл инсайдом, вытеснив из состава сорокалетнего Николая Дементьева. Времена все же наступили полиберальнее прежних - и радиокомментаторы не страшились называть игрока, вызвавшего неудовольствие руководства тайной и явной полиции, сильнейшим в стране, а после победы в Мельбурне ему и звание автоматически вернули.
За "Спартак" ему еще выпало сыграть целых шесть сезонов - выступал Сальников до тридцати пяти лет. Конечно, в два своих последних он скорее помогал встать на крыло молодым, выдвигаемым новым тренером Симоняном (без малого ровесником Сергея Сергеевича) в основной состав, чем пребывал на первых ролях. Но четыре лучших его сезона пришлись на весьма памятные страницы футбольной истории. Он забил мяч сильнейшим тогда в мире венграм. Он вошел в состав той команды, что победила в Москве официальных чемпионов мира - сборную ФРГ. К олимпийской награде добавил участие в чемпионате мира.
Блестящим человеком оставался Сальников и по завершении карьеры игрока. С тренерством у него не слишком заладилось - воли в руководстве людьми он, по своему складу характера, не проявил. Но широта взглядов сделала его оригинальным журналистом.
Бог подарил ему легкую и красивую, если позволено будет так сказать, смерть: Сальников умер в раздевалке, отыграв матч за ветеранов.
НИКИТА СИМОНЯН: “КРАСАВЕЦ И В ЖИЗНИ, И НА ПОЛЕ”
Сальников был компанейским парнем, умевшим быстро найти общий язык в любом обществе, и неудивительно, что у него было много друзей и приятелей — настоящих и так называемых прихлебателей. Одним из истинных друзей, с которым Сергей Сергеевич сохранил добрые отношения до конца жизни, был Никита Павлович Симонян.
Любопытно сложилась жизнь этого выдающегося человека. В памяти большинства любителей футбола Сергей Сальников наверняка остался спартаковцем. А ведь его дебют состоялся в ленинградском “Зените” в 1944 году, и во многом благодаря точному удару 19-летнего Сальникова, забившего в финале в ворота ЦДКА победный мяч, команда из города, пережившего 900-дневную блокаду, впервые завоевала хрустальный кубок. Этот выигрыш был больше чем триумф на футбольном поле. Но тогда мне и в голову не приходила мысль о том, что через 5 лет наши пути с Сальниковым пересекутся и мы станем друзьями.
Когда я перешел из столичной команды “Крылья Советов” в “Спартак”, то Сальников был в этом клубе одним из лидеров. Но это не помешало нам быстро найти общий язык, особенно на поле — сверстники, схожая манера игры, правда, мы поиграли вместе только один сезон. В 1950 году Сергей неожиданно оказался в московском “Динамо”. Обычно из “Спартака” редко кто уходит добровольно, поэтому поступок Сальникова вызвал бурное возмущение и у игроков, и у поклонников команды. Но позже Сергей объяснил истинную причину перехода. Она действительно оказалась убедительной — был арестован отчим Сальникова, и появление Сергея в команде, у которой чуть ли не самым главным шефом был сам Берия, давало шанс облегчить участь без вины виноватого, далеко не чужого ему человека.
Но настоящим динамовцем Сальников, похоже, так и не стал. В “Динамо” и без него было немало великолепных футболистов, но они не сразу приняли Сергея в свою дружную семью, нередко просто игнорировали его на поле. Особенно отчетливо это проявилось осенью в финальном матче на Кубок между “Динамо” и “Спартаком”. Помню, как старался тогда наш бывший одноклубник, но все понапрасну: и не только потому, что мы уделили его нейтрализации повышенное внимание, но и потому, что новые партнеры не всегда подключали Сергея в игру. В результате мы разгромили динамовцев со счетом 3:0. Тем не менее в “Динамо” Сальников оставался до середины 50-х годов, но затем все-таки вернулся в “Спартак”.
Это была, конечно, заслуга нового начальника команды Николая Петровича Старостина, отсидевшего за решеткой без всяких на то оснований, если не ошибаюсь, 13 лет, но реабилитированного после казни Берии. Оказывается, Николай Петрович знал Сальникова еще до войны, когда Сергей приходил на тренировки спартаковцев. Правда, возвращение в “Спартак” дорого обошлось Сальникову — он был лишен звания заслуженного мастера спорта. Помню, перед игрой в Донецке с “Шахтером” Сергей прислал нам телеграмму: “Потерял заслуженного, приобрел вас”. Приобрел, должен признать, не только Сальников нас, но и мы его — великолепного диспетчера, заменившего закончившего играть Николая Дементьева. Это был футболист комбинационного плана, умел руководить игрой, выводить партнеров на удобную для удара по воротам позицию. У Сальникова многое получилось на поле, тем не менее на достигнутом он не останавливался, много работал над совершенствованием техники, мог часами тренироваться, порой однообразно и нудно. Помню, он одним из первых освоил удар “сухой лист” и на вопрос, как это ему удалось, отвечал шуткой: “Поставил жену в комнате и отрабатывал удар”.
Сальников остро реагировал, когда кто-то отмечал красоту других игроков. Иногда доходило до смешного. Помню, как-то я в шутку сказал, что полузащитник ЦДКА Вячеслав Соловьев красивее его. Он взорвался, но потом серьезно ответил, что Соловьев ниже его ростом, поэтому не может быть красивее. Зато в игре Сергей всегда ценил красивые удары, техничные приемы других. Когда он был тренером “Спартака”, произошел такой забавный случай: в ворота спартаковцев был забит мяч, а Сальников так восхитился ударом соперника, что чуть ли не аплодировал ему. Когда же Николай Петрович Старостин спросил его, чему, мол, радуешься, ведь мы можем проиграть, Сергей продолжал твердить: “Нет, вы видели, как красиво он забил!”
Многие футболисты, закончив играть, как правило, не уходят из футбола, становятся тренерами. По этому пути пошел и Сальников, и у него, казалось, были все возможности стать тренером с большой буквы. Однако, увы, не стал. Почему? На мой взгляд, для этого у него не хватало собранности, ответственности. И тому у меня есть много примеров, поскольку вместе с Сергеем мы работали несколько лет. Например, он мог опоздать на тренировку или, наоборот, уйти с поля задолго до ее окончания. Но, главное, похоже, просто не понимал, насколько это серьезно, поэтому так и не преодолел в себе неорганизованность. Однажды, когда мы еще играли, команду пригласил на беседу секретарь райкома партии. Разумеется, мы не могли не прийти, за исключением Сальникова. Немыслимая по тем временам дерзость. Секретарь райкома заметил отсутствие нашей звезды и поинтересовался, почему его нет. Николай Петрович Старостин попытался оправдать отсутствие своего любимца якобы его рассеянностью, а сам послал кого-то за Сергеем. К концу встречи Сальников все-таки приехал в райком, и секретарь сказал: “Сергей Сергеевич, ваше опоздание руководители команды и игроки объясняли по-разному: одни — рассеянностью, другие — распущенностью. А вы сами как считаете?” — “Я, честно говоря, над этим вопросом не задумывался”, — ответил Сальников, и в этом он был весь.
Сальников нередко выступал в печати с очень интересными материалами. Я неоднократно говорил ему: “Сережа, смирись с тем, что тренер из тебя не вышел, но ведь ты не только великолепно знаешь футбол, но и умеешь о нем написать, как никто другой. Займись всерьез журналистикой”.
Сальников играл в футбол до последних минут своей яркой, но короткой жизни. Умер он в раздевалке после окончания очередного матча ветеранов — наклонился, чтобы развязать шнурки на бутсах, да так и не встал. А ведь Сергею Сергеевичу Сальникову не было и 59 лет.
АНАТОЛИЙ КОРШУНОВ: “ФУТБОЛЬНЫЙ ЕСЕНИН”
Сергей Сергеевич был моим кумиром с детских лет. Я вырос рядом со стадионом “Динамо” и с десяти лет старался не пропускать игры лучших команд страны, попадая на трибуну всякими правдами и неправдами. Но больше всего любил ходить на матчи динамовцев, у которых мне больше всех нравился Сергей Сальников. Это позже я стал понимать, что футболист не может быть лучшим в каждой встрече, но тогда мой любимец в каждом матче блистал так же ярко, как Всеволод Бобров в хоккее. Особенно мне нравилось, как Сальников играл головой: выпрыгивал, вытянувшись в струнку, отклонял корпус и наносил сильный, точный удар. Например, даже сейчас, закрыв глаза, вижу, как Сергей Сергеевич головой забил мяч в ворота легендарного вратаря сборной Венгрии Грошича. Правда, случилось это позже, когда Сальников перешел в “Спартак” и играл за сборную. Но об этом мяче я вспомнил не случайно — это был типичный для моего кумира мяч, забитый в английском стиле.
У Сергея Сальникова было немало других сильных козырей — в первую очередь, конечно, филигранная техника, позволявшая, в частности, безупречно выполнять штрафные и угловые удары. После чемпионата мира в Швеции всех восхитил так называемый “сухой лист” в исполнении бразильца Диди, и Сальников освоил этот сложный удар очень быстро.
Судьба распорядилась так, что в конце игровой карьеры Сергея Сергеевича мне посчастливилось поиграть с этим футбольным эстетом, который в моих глазах на поле был таким же поэтом, как Сергей Есенин в русской поэзии. Затем, когда и я закончил играть, мы работали с Сальниковым несколько лет. В 1978 году, например, по инициативе страстного болельщика спартаковцев, секретаря московского горкома партии Альберта Михайловича Роганова была образована дочерняя команда “Спартака” — “Красная Пресня”, старшим тренером которой назначили Сергея Сергеевича, а начальником команды — меня. И хотя до начала чемпионата оставалась всего неделя, мы собрали неплохую команду, которая несколько лет успешно выступала во второй лиге, но главное, в ней прошли подготовку будущие спартаковцы. Кстати, после смерти Сальникова в “Красной Пресне” в качестве главного тренера дебютировал Олег Романцев.
Долгие годы общения с Сергеем Сергеевичем позволили мне узнать его как человека. Если на футбольном поле он был Гераклом, способным совершить любой подвиг, то в повседневной жизни был мягким человеком, не всегда находил себе достойное место, а его поведение опять же не всякий раз заслуживало одобрения. Внешне Сергей Сергеевич был похож на голливудских звезд и одевался, как правило, модно. Сравнение, скажем, с Марлон Брандо ему не просто нравилось, он сам напрашивался на него, хотел лишний раз услышать это от друзей, после чего сиял от удовольствия. Понятно, такой красавец нравился многим женщинам. Сальников женился два раза, причем обе жены — Нина и Валя — родили по паре девочек-близнецов, а Валентина добавила еще и сына, о котором Сергей Сергеевич давно мечтал, надеясь, что тот станет футболистом. Но сын футболом не увлекся, зато, если не ошибаюсь, окончил Институт международных отношений. А вот дочь от второго брака Юля стала отличной теннисисткой, была даже чемпионкой страны.
Тем не менее, несмотря на такое потомство и двух жен, Сальников заканчивал жизнь в одиночестве, в 12-метровой комнате в коммунальной квартире вблизи метро “Красные Ворота”. Все, что заработал Сергей Сергеевич за долгие годы, досталось его близким, а у него в убогой комнатушке, которую, кстати, снимал ему я, были кровать, тумбочка и стол. На пропитание Сальников зарабатывал благодаря либо скромным гонорарам, либо игрой в команде ветеранов (после очередного такого матча он скончался в раздевалке), либо в бильярд — кием он владел лучше, чем великие тореадоры шпагой. Сальников нередко заходил ко мне на работу, и, если приносил фрукты или пиво, а пил он в последние годы только этот напиток, значит, выиграл в бильярд в Парке культуры и отдыха. Любил ходить на бега на ипподром. Было у Сальникова еще одно увлечение — карты, причем он не стеснялся играть “под интерес” даже с молодыми футболистами из “Красной Пресни”, нередко за 2 — 3 часа до начала матча. “Все-все, Анатолий, заканчиваем”, — оправдывался в таких случаях Сергей Сергеевич, а из выигранных денег каждый раз почему-то оставлял себе только 80 копеек — на бутерброд и на билет в метро, а остальные возвращал футболистам.
Вот таким был Сальников в повседневной жизни, что в общем-то, несмотря на разносторонние способности, не позволило ему стать первоклассным тренером. На поле Сергей Сергеевич, играя даже за ветеранов, всегда был неуступчив — если проигрывал единоборство, то не останавливался, не выключался из игры, а старался отобрать мяч. Нередко доставалось от него и партнерам, допускавшим ошибки. Помню, во время Олимпиады в Москве сборная журналистов СССР проводила на стадионе “Динамо” товарищескую встречу с зарубежными коллегами — сборной мира. Игра получилась упорной. Наша команда выиграла со счетом 3:2, но Сальников в раздевалке долго упрекал Понедельника за то, что тот игнорировал его и не позволил забить хотя бы один мяч. А за пределами поля Сергей Сергеевич, повторяю, нередко вел себя как ребенок, безответственно. Сальников, хотя и имел диплом журналиста, предпочел остаться в футболе в качестве тренера и неплохо поработал даже в Афганистане незадолго до известных событий, но все как-то на вторых ролях. Футбол он любил самозабвенно, охотно показывал игрокам разные технические приемы, но очень злился на тех, кто не мог повторить их. Зато с техничными футболистами готов был заниматься часами. Например, когда уже не работал в “Спартаке”, все равно часто приезжал в Тарасовку на спартаковскую базу, приглашал на поле своих любимых игроков Виктора Папаева и Николая Киселева и тренировался с ними до изнеможения.
Особые отношения у Сальникова были с Николаем Петровичем Старостиным — поговаривали даже, что он был его внебрачным сыном. Насколько это было верно, никто теперь не узнает, а при жизни ни Николай Петрович, ни Сергей Сергеевич ни с кем на эту тему не разговаривали. Но не скрывали, что гордятся друг другом, а Старостин питал к нему какую-то отеческую любовь. |
